— Она в самом деле выглядит неплохо, но твои чрезмерные любезности, Джервис, могут вскружить ей голову. А ведь она уже далеко не ребенок: в прошлом месяце исполнилось двадцать.

Лорд Латтрелл не обратил никакого внимания на слова сестры и, поглаживая руку Рейвен, продолжал:

— Уверен, мы все будем гордиться тобою. Из тебя получится прелестная герцогиня.

Внучке хотелось возразить ему, но она не позволила себе этого. По ее скромному мнению, если ничто не помешает, получится вообще неплохое существо. Совсем необязательно это существо должно быть герцогиней или графиней. Однако она промолчала, так как не желала уподобляться тетке в том, чтобы всегда оставлять последнее слово за собой. Кроме того, она не могла не признаться самой себе, что ее дед рассуждает с позиций общества, к которому принадлежит и куда рвется она сама — девушка, никогда не знавшая родного отца; девушка, у которой осталось всего два кровных родственника, если не считать какого-то неизвестного ей брата в далекой Америке, законного сына ее таинственного отца…

— Как жаль, что твоя мать не может быть здесь сегодня и видеть тебя перед венчанием, — услышала она слабый голос деда.

О, как сама Рейвен хотела бы этого!

Из состояния, близкого к слезам, ее вывел резкий ледяной тон леди Кэтрин:

— Джервис, если ты не закончишь сентиментальные излияния, мы опоздаем к свадебной церемонии. Пора ехать.

— Да, конечно, — сказал Латтрелл, бросая на нее неодобрительный взгляд.

Взяв плащ из рук дворецкого, Рейвен осторожно повела деда по ступенькам туда, где стояла большая, украшенная семейным гербом карета. Кучер уже сидел на козлах.

К ее радости, проводить их пришел и старый слуга Майкл О'Малли, прибывший вместе с ней в Лондон с Карибских островов.

— Шикарно выглядите, мисс, — сказал он. — Поздравляю вас.

Таким родным повеяло на нее от его ирландского выговора, что она бросилась к этому седому человеку, обняла его и поцеловала в сморщенную щеку.