– Пулевое ранение.

В квартиру вошел водитель со «Скорой». Они с врачом взялись за носилки и вынесли раненого парня.

Криминалист продолжал пачкать мою мебель серым порошком.

– Пойдем, Настя, в другую комнату, – оглядевшись, предложил милиционер. – Не будем здесь мешаться.

Пока Сергей Дмитриевич располагался в гостевой спальне, расправляя на столе протокол допроса, я позвонила маме. Тетя Маша долго ее не звала, расточая мне комплименты по поводу того, как я похорошела. Я не отвечала, ждала, когда же она услышит мое молчание. Не сразу, но все-таки она поняла.

– Что случилось, Настя?

– У меня в квартире раненый незнакомый молодой человек.

Тетя Маша охнула, трубка стукнулась о стол. Было слышно, как выключили музыку и затих гул веселых голосов.

В другой компании я никогда бы не стала говорить о случившемся, не стоит тревожить людей своими проблемами. Но сегодняшние дядины гости были из тех самых органов, которые мне сейчас были жизненно необходимы.

Мама взяла трубку и взволнованно-пьяным языком начала расспрашивать:

– Кто? Где? Почему? Когда ты успела вляпаться?

– Мама, не могу я опять все заново повторять. Ты приезжай, а то мне страшно.

Мама ойкнула. Я не видела, куда она побежала после того, как отдала трубку дяде Илюше, но уверена, что одеваться и спасать меня. Сейчас она не будет экономить денег на общественный транспорт, достанет свои последние деньги или напористо займет у гостей, невзирая на должность и степень опьянения.

Дядя Илья откашлялся в трубку, почмокал губами и почти членораздельно спросил:

– Настя, у тебя какой округ, Северный?

– Нет, я ведь теперь в новой квартире. Северо-Западный.

– Ах да. Тогда совсем хорошо, у нас там Юрка работает. То есть он сейчас здесь. Ты дай нам к трубочке из ребят кого-нибудь, кто поближе.

Я обернулась на Сергея Дмитриевича, который сначала нетерпеливо постукивал ручкой по столу, а потом с пристальным вниманием начал оглядывать стены.