– Потому что это известие пришло из Высокой Башни – ответил Бэстейбл. – Пристань Ивовый Лес обнаружили разграбленной и разрушенной. Деревня опустошена, а пристани у реки больше нет. Или, по крайней мере, осталось полпристани – все остальное сброшено в реку. Вся деревня сметена. Вурцл говорит, что это дело рук пиратов, Бизл – что все случилось из-за наводнения, а в Высокой Башне считают, что торговцы сбежали вниз по реке потому, что сошли с ума.

– Как лемминги, – предположил Джонатан.

– Точно, – сказал Бэстейбл. – А что касается меня, то я ничего не знаю наверняка, кроме того, что все они исчезли, и сомневаться в этом не приходится.

– Мне не нравится вся эта история, – заметил Джонатан встревожено. – Что-то затевается. Сегодня я видел воздушный корабль.

– В такую погоду? Очень странно, что он летал в бурю.

– Я сказал себе то же самое. Но потом пришел ты, мокрый как утка.

Бэстейбл не нашелся что ответить. Его надежды оправдались – новость напугала Джонатана, но он не был уверен, что сравнение с уткой было уместным.

– Послушай, – начал он слегка вопрошающим тоном. – Я не уверен, что утки…

Но Джонатан перебил его, несмотря на то что при обычных обстоятельствах он никогда бы не поступил так.

– Мой сыр! – воскликнул он, и Ахав, почувствовав в голосе хозяина опасные нотки, галопом поскакал на кухню, опрокинув стул, а вместе с ним и остатки сыра, и, прежде чем к нему вернулось благоразумие, успел сдвинуть с места еще и крепкий деревянный буфет. Он пробежал обратно по деревянному настилу кухни и выглянул из-за буфета на двух мужчин, которые сами с изумлением уставились на него.

– Эти новости, очевидно, расстроили твою собаку, – сказал Гилрой Бэстейбл, поднимая сыр и отламывая от него ломоть размером с собственный нос. – И должно быть, здорово расстроили. Ты знаешь, Джонатан, о чем говорят в селении?

– Нет, а что? – отозвался Сыровар.