Джонатан собирался покачать головой, но тут в дверь громко постучали, и он забыл об этом. Дули сразу же показалось, что в дверь постучал не кто иной, как гоблин с глазами-вертушками и чем-то ужасным во рту. Он в страхе вскрикнул, подскочил на месте и бросился к окну. После чего развернулся и через кухню побежал к черному ходу, спасаясь от демонов.

Но гость оказался всего лишь Гилроем Бэстейблом.

– Джонатан, Джонатан, Джонатан Бинг! – громко кричал старый Бэстейбл с таким волнением, словно его поджаривают на сковородке.

– Что случилось, Гилрой?

– Я, Джонатан, принес с собой приличную сумму и список, в котором указано, кто сколько денег вложил. Мы решили, если ты, конечно, не против, сделать все так же, как всегда, – то есть мы покупаем у тебя сыр, а ты привезешь нам медовые пряники и все остальное. Даже если все обернется не очень хорошо, деньги мы собрали хорошие. По крайней мере, тебе не придется беспокоиться за деловую сторону предприятия. Как тебе это?

– Неплохо, Гилрой. Но, пожалуйста, не проси ни о чем больше.

Джонатан был не очень-то разговорчив этой ночью, но не потому, что люди надоели или наскучили ему, а просто у него было грустное настроение.

Мэр же решил, что Джонатан устал после трудного дня и поэтому его необходимо развеселить. Он оживился, зашагал по комнате взад-вперед, и лицо его сияло, как начищенный медный таз. Сделав три-четыре шага, он останавливался и восклицал:

– Что за чудесный, великолепный, просто удивительный день! – и улыбался, глядя сквозь очки. А умолкнув на минутку, продолжил: – Ты знаешь, что парни готовы были тащить тебя на плечах домой и идти с тобой по холмам? И они бы сделали это. Но я запретил, потому что знаю, что подобные чествования, Сыровар, не в твоем вкусе.