Она недоверчиво на меня вытаращилась.

— Вы хотите сказать, что не знаете его?

Подошедший к нам биржевой маклер с раскрасневшимся лицом и глазами на уровне моего декольте наполнил наши стаканы.

— Это Рори Бэлнил, — сказал он. — Опасный тип.

— Он — кузен Энни. — У Суховласки просто слюнки текли. — Самый страшный человек в Лондоне.

— В каком смысле?

— Пьет без просыха и походя разбивает сердца. Творит всякие ужасы, вообразимые и невообразимые.

— Он похож на вождя скифов, — сказала я. — Кто он по национальности?

— Шотландец с какой-то примесью, кажется, французской. Его семья владеет огромными землями на севере Шотландии, но живых денег мало, так как основной капитал завещан и трогать его нельзя. Его повыгоняли из всех школ и университетов. В Лондоне он появился с месяц назад и, кажется, с тех пор ни дня не был трезв.

— Он опасный человек, — повторил биржевик, заглядывая мне в декольте.

— Говорят, он очень хороший художник, — вставила Суховласка.

— Знаем мы его художества, — сказал биржевик.

— Он чудовищно обходится с женщинами, — продолжала Суховласка.

— Он и с вами чудовищно обошелся?

— Пока еще нет, — вздохнула она. — Но я не теряю надежды.

Я снова оглянулась. Рори Бэлнил стоял, облокотившись на каминную полку. Две девицы, блестящие и вылощенные, как отлично ухоженные кобылки, изо всех сил добивались его внимания.

Он налил им из своей бутылки, потом вдруг поднял голову, слегка зевнул и взглянул в мою сторону. Я бросила на него взгляд, который давно уже не практиковала, выражающий откровенный, обнаженный, жадный призыв. Взгляд не произвел ни малейшего впечатления. Он отвернулся с явным отсутствием интереса.

— Вам не повезло, — заметила Суховласка, наслаждаясь этим старым, как мир, зрелищем подчеркнутого равнодушия. — Вы явно не в его вкусе.

— А может, он «голубой», — разозлилась я. — В любом случае все эти донжуаны потенциальные гомосексуалисты.