— Откуда у вас эта маска? — спросил Рори Бэлнил.

— Энни дала.

— Вы должны носить ее постоянно. Каждый день. Всегда. На работе. Она вам идет. Придает вашей наружности оригинальность, которой ей так не хватает.

— Довольно придуриваться, — взбеленился австралиец, срывая маску. Он чуть не споткнулся о храпевшую на полу американку.

— Господа, почему кто-нибудь не подберет ее?

— Она вполне счастлива, — сказал Рори Бэлнил. — Я думаю, сон ей необходим. Во всяком случае, она придаст комнате жилой вид.

— Кто-нибудь наступит ей на лицо, — сказал австралиец, оттаскивая ее в сторону.

— Хорошо сделает. Оно только лучше станет. — Рори Бэлнил пытался балансировать стаканом, поразительно напоминая при этом сиамского кота. Стакан, само собой, разлетелся вдребезги.

Суховласка и Тиффани закатились хохотом. Привлеченная звоном разбитого стекла, к ним подошла блондинка.

— Я слышала, вы художник, — сказала она. — Я бы хотела вам позировать.

Рори Бэлнил осмотрел ее с головы до ног.

— А как насчет того, чтобы переспать со мной потом, милочка? Вот в чем вопрос.

Он принялся расстегивать платье на Суховласке.

— Послушайте, — обратился к нему биржевик, — здесь нельзя. Ставите Энни в неловкое положение, знаете ли. Вы меня понимаете?

— Нет, — сказал Рори Бэлнил.

Он расстегнул на ней все пуговицы, обнажив несвежий лифчик.

— Перестаньте, — сказала сердито Суховласка, пытясь застегнуться.

Внезапно лицо его превратилось в злобную маску.

— Если вы обнажаетесь на людях, вполне естественно, что людям хочется заглянуть поглубже.