На самом-то деле моя родина — Новая Шотландия. Но ведь настоящая родина там, где ты все полюбил и тебя полюбили, — для меня это остров Принца Эдуарда. Даже не верится, что я не прожила здесь всю свою жизнь. Одиннадцать лет до моего приезда сюда кажутся мне сейчас страшным сном. Прошло уже семь лет с тех пор, как миссис Спенсер привезла меня из Хоуптауна — и мы с ней плыли на этом самом пароме. С каким восторгом и любопытством я осмотрела тогда весь паром. Была хорошая погода, и глинистый берег острова светился в лучах солнца густым красным цветом. А теперь я плыву через пролив в обратном направлении. Ох, Джильберт, хочется верить, что мне понравится Кингспорт и университет, но сейчас почему-то кажется, что мне там будет плохо.

— Ну как же, Энн, куда девалось твое философское отношение к жизни?

— Его затопила волна одиночества и тоски по дому. Три года я мечтала поехать учиться в Редмондский университет, а теперь, когда я туда еду, мне больше всего хочется вернуться домой. Но ты не обращай на меня внимания. Все это пройдет. Мне просто надо выплакаться, и я опять повеселею и вспомню свои честолюбивые планы. Но сейчас я плакать не буду. Вот доберусь до своего пансиона, залезу в постель и тогда дам волю слезам. А потом опять стану сама собой. Интересно, вышел Дэви из чулана или все еще рыдает там?

Поезд пришел в Кингспорт в девять часов вечера. Оказавшись на залитом белым светом фонарей и переполненном людьми вокзале, Энн растерялась, но через минуту к ней подбежала Присцилла Грант, которая приехала в Кингспорт еще в субботу.

— Ну как ты, Энн? Наверное, жутко устала? Я в субботу прямо падала с ног, когда вышла из поезда.

— Ох, Присцилла, не просто устала, а извелась от тоски, чувствую себя страшной провинциалкой и такой же беспомощной, как когда мне было десять лет. Пожалуйста, отвези свою бедную раскисшую подругу куда-нибудь, где она сможет опомниться.

— Снаружи нас ждет машина, и мы сейчас поедем прямо в пансион.