Еще добрые три недели Энн и Присцилла продолжали ощущать себя чужими в чужой стране. А потом вдруг все стало на свои места, и они освоились с университетом, профессорами, занятиями, товарищами, завели друзей, стали участвовать в разных встречах и вечеринках. Первый курс из сборища никак не связанных между собой лиц превратился в сплоченный коллектив, у которого было единство взглядов, интересов, симпатий, антипатий и устремлений. Они выиграли традиционное состязание со второкурсниками по литературе и искусству и этим завоевали всеобщее уважение и выросли в собственных глазах. Это состязание три года подряд выигрывали второкурсники, и победу первокурсников приписали руководству Джильберта Блайта, который разработал новую тактику и осуществлял общее руководство. За эти заслуги он был избран старостой первого курса — пост, на который претендовали многие. Его также пригласили в клуб «Лямбда-Тета» — честь, которой редко удостаивались первокурсники. Чтобы быть принятым, ему надо было выдержать испытание — целый день проходить по главным улицам Кингспорта в женской шляпке и цветастом ситцевом фартуке. Джильберта это задание нисколько не обескуражило. Он беззаботно ходил по улицам, снимая шляпку при встрече со знакомыми дамами. Чарли Слоун, которого не приняли в клуб, сказал Энн, что не понимает, как Джильберт на это согласился: он сам никогда не пошел бы на такое унижение.

— Ой, представляю себе Чарли в шляпке и фартуке! — хихикала Присцилла. — Точная копия своей бабушки. А вот Джильберт и в этом наряде все равно оставался мужчиной.

Энн и Присцилла скоро оказались в гуще студенческой жизни — правда, в значительной степени благодаря Филиппе Гордон.