Зато она сообщила, сколько ярдов кружев сплела за это время, какая в Эвонли стоит погода и какого фасона она собирается шить новое платье. Руби Джиллис в своем письме пылко оплакивала отсутствие Энн, заверяла, что им всем ее ужасно не хватает, спрашивала, каковы мальчики в Редмонде, и остальные две трети письма посвятила описанию того, как ее донимают бесчисленные обожатели. Письмо было глупым, но безобидным, и Энн посмеялась бы над ним, если бы не постскриптум: «Судя по письмам Джильберта, ему нравится в Редмонде. А вот Чарли как будто разочарован».

Так Джильберт, оказывается, переписывается с Руби? Ничего себе! То есть он вправе переписываться с кем ему хочется, только… Энн не знала, что Руби первая написала Джильберту и что тот ответил ей несколькими вежливыми строчками. Она негодующе отбросила письмо Руби. Но продолжала чувствовать укол, нанесенный с виду маловажным постскриптумом, пока не прочитала очаровательное, полное самых свежих новостей послание Дианы, хотя в нем многовато места занимал Фред. Читая письмо Дианы, Энн словно бы вернулась в Эвонли. Письмо Мариллы было кратким и строгим: в нем не содержалось сплетен и не высказывалось никаких огорчений по поводу отъезда Энн. Но все же от него на Энн пахнуло простой здоровой жизнью Грингейбла с его тишиной, покоем и любовью, которая ждала ее там. Письмо миссис Линд повествовало в основном о приходских новостях. Теперь, когда ей не надо было вести дом, миссис Линд с головой окунулась в дела церкви. Она жаловалась, что на смену мистеру Аллану им присылают кандидатов один хуже другого. Последний осмелился сказать в своей проповеди, что не верит, будто все язычники попадут в ад. Надо же такое придумать! Тогда зачем же мы тратим деньги на миссионеров! «В какую церковь ты ходишь, Энн? — спрашивала миссис Линд. — Когда люди уезжают из дома, они часто начинают пренебрегать религией. Особенно этим, говорят, грешат студенты. Я слышала, что многие из них по воскресеньям готовятся к занятиям.