— Ребекка Дью всегда терпеть не могла кошек, — рассказала мне тетя Шатти, — а уж к Мукомолу она питает особую неприязнь. Его к нам принесла в зубах собака миссис Кемпбелл — она тогда держала собаку. Видимо, собака понимала, что нести его к миссис Кемпбелл совершенно бесполезно. Господи, какое же это было жалкое создание! Мокрый, кожа да кости, весь дрожит. Надо совсем не иметь сердца, чтобы отказаться его приютить. Вот мы с Кэт и взяли его, но Ребекка Дью нам этого не простила до сих пор. Мы забыли, что к Ребекке нужен дипломатический подход. Нам надо было громко заявить, что мы его не возьмем. Не знаю, заметили ли вы… — тетя Шатти оглянулась на дверь, которая вела из гостиной на кухню, — …наш маневр, когда вы пришли снимать квартиру?

Конечно, я заметила — это было прелесть как тонко сделано. Весь Саммерсайд воображает, что в доме всем заправляет Ребекка Дью, но на самом деле вдовы отлично умеют обводить ее вокруг пальца.

— Мы не хотели сдавать комнату этому банковскому служащему… Молодой человек создал бы слишком много неудобств в доме, где живут одни пожилые женщины. Но мы притворились, что готовы его принять, и тогда Ребекка Дью заартачилась и ни в какую. Я так рада, что вы поселились у нас, милочка. Для вас, наверное, будет приятно готовить вкусные вещи. Надеюсь, мы вам тоже понравимся. У Ребекки Дью масса достоинств. Правда, когда она к нам пришла пятнадцать лет назад, она не очень следила за чистотой — но мы ее к этому приучили. Кэт однажды написала на пыльном зеркале «Ребекка Дью» — и она поняла намек. Больше нам ничего подобного делать не приходилось. Надеюсь, вам будет удобно в вашей комнате. Если хотите, можете открывать окно на ночь. Кэт не любит холодного воздуха, но понимает, что жильцам надо по возможности позволять делать так, как им хочется.