Я сразу почувствовала в ней родственную душу.

— Как это, наверное, удобно — иметь имя, которое так легко меняется, но при этом все равно остается твоим.

Элизабет кивнула:

— Я напридумывала много разных имен: Элси, Бетти, Бесс, Элайза, Лизбет и Бет… но только не Лиззи. Я просто не могу быть Лиззи.

— Ничего удивительного, — ответила я.

— А вы не считаете, как бабушка с Мартой, что все это глупости, мисс Ширли?

— Тут нет ничего глупого… наоборот, ты умница что придумала такую очаровательную игру со своим именем.

Элизабет посмотрела на меня поверх ободка стакана огромными, как плошки, глазами. Она явно пыталась решить, что я за человек, достойна ли доверия. И вдруг япочувствовала, что решение принято в мою пользу. Я поняла это, так как Элизабет обратилась ко мне с просьбой — а она ни о чем не просит людей, которые ей не нравятся.

— Вы не можете взять кота на руки и дать мне его погладить? — застенчиво попросила она.

Все это время Мукомол терся о мои ноги. Я подняла его, а Элизабет протянула крошечную ручку и с восторгом принялась гладить кота по голове.

— Я люблю котят больше, чем маленьких детей, — сказала она, бросая на меня взгляд, в котором был робкий вызов — словно она знала, что такое признание не придется мне по душе, но считала себя обязанной сказать правду.

— Тебе, наверное, просто не приходилось иметь дело с маленькими детьми, поэтому ты и не знаешь, как они очаровательны, — улыбнулась я. — А котенок у тебя есть?

Элизабет покачала головой:

— Нет, что вы… Бабушка не любит кошек. А Марта их просто ненавидит. Марта ушла в гости, поэтому я сама пришла за молоком. Я люблю ходить за молоком: Ребекка Дью — такой приятный человек.

— Ты не жалеешь, что я пришла вместо нее? Элизабет покачала головой: