‒ Спасибо за кран, ‒ сказала Елена Андреевна, выйдя из ванной с полотенцем на голове.

Он был уже на кухне.

‒ У Вас сигарет случайно нет?

‒ Есть, ‒ ответила она без удивления. ‒ Сейчас.

Она ушла в свою комнату и он услышал скрип замочка ее секретера. Удивился, ‒ зачем там сигареты держать? Послышался щелчок захлопывания и через несколько секунд она положила на стол нераспечатанную пачку "Марльборо" и красивую, тяжелую зажигалку.

‒ На балкон иди. Я пока тут постряпаю.

Балкон тут же, от кухни. Маленький, как и в большинстве сталинских домов, не сравнить с их почти лоджией… Зажигалка оказалось совсем еще не пользованной и, видимо, очень дорогой, язычок пламени имел очень своеобразную форму и какой-то особенный, завораживающий цвет; Виктор уставился в него глазами и вдруг четко как бы ощутил в собственном теле сиюминутное биение Иринкиного сердца и понял, что она сейчас находится под этим парнем у них на балконе, том, что из их спальни, застекленном… и увидел ее глазами пятно на потолке, то самое, плохо закрашенное… потому что она лежала сейчас на матраце лицом вверх…

С ним нередко так бывает, что он как бы ее глазами видит то, что она на самом деле видит в тот же момент, находясь на отдалении от него.

Он несколько раз тряхнул головой. Видение не исчезло. Да, она лежит. И ей очень сейчас приятно. Жутко приятно, потому что сердце ее колотится, как…

Дрожащей рукой зажег сигарету. Затянулся. Закашлялся. Он не был курящим.

‒ Э, да ты сегодня совсем как ухажер, ‒ послышалось из кухни. ‒ А сам почему не поел?

Он не ответил.

‒ Ну и хорошо. Поедим вместе. Будешь?

‒ Да вообще-то не хочется…

‒ Совсем немного. За компанию.

‒ Хорошо.

Она умела есть красиво. И у нее этому научилась Ирина. И дети тоже. И он, воспитанный деревней. Она была из тех людей, которым хочется подражать.

‒ Подожди.