Благообразный дядечка, важно выступивший в предбанник из незамеченной мною двери, пристально посмотрел на меня и молча проследовал мимо. Значит, это не он нужный мне директор. Я проводила дядечку невнимательным взглядом и отметила, что и он держит в руке зелененький, как песенный кузнечик, бумажный конверт.

— Осения, — понимающе кивнула особа.

Ага, значит, директор женского пола. Директриса, стало быть.

— Осенняя она там или зимняя, мне вообще-то без разницы, — бесцеремонно заявила я. — Куда прикажете пройти?

— Осения — это ее имя, — терпеливо пояснила юная особа, нажимая незаметную кнопочку на краю стола.

Уже через пару секунд одна из двух имеющихся в помещении дверей распахнулась, и в комнату в клубах ароматного дыма вплыла импозантная дама милой моему сердцу конфигурации: гренадерского роста и очень объемистая, точь-в-точь как моя любимая подруга Ирка. Дама была облачена в длиннополое темно-зеленое одеяние, густо затканное золотыми и серебряными нитями. Прическу ее я бы определила как нечто среднее между свободным гавайским стилем и церемониальным древнеегипетским: перевитые гирляндами искусственных цветов и золотистыми змейками смоляные кудри дамы были живописно разбросаны по плечам. Грудь щедро обнажена, шея в три ряда обмотана золотыми цепями, а в декольте уютно улегся агатовый скарабей, подозрительно похожий на настоящего навозного жука. Я присмотрелась: лапки жука не шевелились. Дохлый, наверное.

— Кто меня спрашивает? — глубоким контральто вопросила дама, и я сразу узнала этот голос!

— Галка! — воскликнула я. — Неужели это ты?!

— Ленка? — дама расплылась в улыбке и разом потеряла всю свою важность. — Ленка! А ты совсем не изменилась!

— Зато ты-то как изменилась! — подхватила я, увлекаемая хозяйкой в глубь ее кабинета. — Была рыжая и конопатая кустодиевская барышня, а теперь, глядите-ка: Клеопатра какая-то, вся из себя загадочная, бледная и брюнетистая! То бишь, как там тебя теперь — Осения?