— Два раза, — с нескрываемым удовлетворением констатировал Алеша и посмотрел на Славу.

— Славик! Ты сам-то этот текст читал? — я обернулась к режиссеру, выбирающемуся из угла, как разъяренный гризли из берлоги.

— Нет! Но я его писал! — Слава остановился посреди студии, выхватил из нагрудного кармана бумажный листок и с выражением прочитал: — Дорогие друзья, турфирма «В добрый путь!» приглашает вас своими глазами увидеть увитые плющом руины древнегреческих храмов. Размещение на выбор: в комфортабельных отелях на побережье или на уединенных виллах в горах!

И он остро сверкнул окулярами в Наташину сторону:

— Что здесь смешного? Нормальный рекламный текст!

— Нормально дебильный, — кивнула я. — А телетекст суфлеру кто набивал? Макс? Тогда и претензии не к Наташе, а к нему! Ты посмотри, он же умудрился сделать в твоем тексте две орфографические ошибки, да какие! Слово «виллы» с одной буквой «эл» и руины, увитые не плющом, а плюшем! Ты представляешь себе эту картину? Уединенные вилы в горах, увитые плюшем?

Слава задумчиво скосил глаза в угол с разоренной выгородкой медицинской программы и через мгновение неуверенно хохотнул — раз, другой…

— Что и требовалось доказать! — удовлетворенно кивнув, я покинула студию.

И двинулась по коридору на поиски стажера-оператора, которому выпало счастье начать свою работу на телевидении с таким мудрым и добрым человеком, каким я чувствовала в данный момент себя.

Обычное заблуждение клинических идиотов!

Трамвай плавно прошел поворот и подкатил к остановке. Передняя дверь открылась прямо перед нами.

— Заходишь в вагон и сразу начинаешь снимать, — в десятый раз проинструктировала я стажера. — Сделай быстренько несколько общих планов, пока граждане не очухаются и не начнут отворачиваться от камеры или, еще хуже, приветственно махать в объектив ручками.