Конечно, она вовсе не ожидала, что полюбит мать с первого взгляда, и нашла, что та еще глупее и кокетливее, чем ей думалось. Бедняжка леди Фэнни, с ее тщательно завитыми золотистыми локонами, шелковым платьем в лентах и с высоким кружевным воротником вокруг шеи, чтобы скрыть предательские морщинки! Ровена брезгливо вздрогнула. А сэр Эдгар, с подвитыми усиками и бакенбардами и выпуклыми серыми глазками! Именно таким она его себе и представляла.

Сэр Эдгар покинул дом и укрылся в клубе, а леди Фэнни, объявив, что у нее страшная мигрень, лежала в своей комнате под присмотром старой няни Меллин. Ровену поручили заботам Эдамс. И даже эта невозмутимая особа в ужасе закрыла глаза при виде помятого ситцевого платья, которое Ровена небрежно вытащила из потертого саквояжа.

– Но, мисс… то есть миледи… не можете же вы выйти к обеду в этом… туалете!

– Разве? Но понимаете, это все, что у меня есть, если не считать костюма для верховой езды, в котором я сюда приехала. Остальная одежда в сундуке, да и тот, насколько мне известно, до сих пор в Тилбери.

Эдамс рассерженно поджала губы, поражаясь неестественному для столь молодой девушки спокойствию, но вслух твердо объявила:

– Соизвольте дать мне платье, леди Ровена, я велю горничной погладить его и накрахмалить. Но вряд ли подобная одежда подходит для нашего климата – по ночам очень холодно.

– Я привыкла носить такие платья в Индии, – холодно пояснила Ровена, – а времени, чтобы купить другие, не было.

Пожав плечами, она накинула на плечи протянутую Эдамс шерстяную шаль, мысленно спрашивая себя, чьи это обноски.

– Может, лучше принести обед сюда? – предложила Ровена. – Что-нибудь легкое. Я не особенно голодна.

Сухо кивнув, Эдамс удалилась, оставив девушку одну у камина.

Ровена надеялась только на одно: если вести себя тихо, не попадаться на глаза, может, о ней забудут.