- Возраст лет тридцать восемь-сорок, - определил врач после осмотра.

В ушах у нее красовались серьги с настоящими жемчужинами, стоившими тысяч пятнадцать франков. На браслете из золота и платины в ультрасовременном вкусе было выгравировано имя ювелира с Вандомской площади.

Лицо, обезображенное при удушении, бесспорно отличалось красотой.

Это была, несомненно, блестящая женщина.

Под наманикюренными и покрытыми лаком ногтями скопилась грязь.

Сумочки при ней не нашли. Полиция Эперне, Реймса и Парижа, запасшись фотографией трупа, с самого утра тщетно пыталась установить личность потерпевшей.

А дождь лил не переставая над и без того унылым пейзажем. Слева и справа по горизонту высились меловые холмы, а виноградники напоминали мрачные деревянные кресты на фронтовом кладбище.

Смотритель шлюза, которого легко узнать по фуражке с серебряными галунами, с озабоченным видом ходил вокруг своего водоема, где вода начинала бурлить всякий раз, как он открывал подъемные затворы. Пока судно, зайдя в шлюз, поднималось или опускалось, он каждому речнику рассказывал о том, что здесь произошло.

Иногда хозяин судна и коновод, получив положенные подписи на официальных бумагах, направлялись в кафе "Флотское", чтобы выпить там стопку рома или стакан белого вина.

А смотритель непременно указывал легким движением головы па бродившего без определенной цели и, казалось, растерянного Мегрэ.

На самом деле так оно и было. Дело представлялось совершенно необычным. Не было даже свидетелей, потому что прокуратура, предварительно допросив смотрителя шлюза и договорившись с бассейновым инженером, закрыла движение по каналу. Оба коновода уехали последними около полудня: каждый из них сопровождал "панаму".

Поскольку расстояние между шлюзами не превышает трех-четырех километров и между ними существует телефонная связь, в любую минуту можно было узнать местонахождение любого судна и задержать его.