— Мама, — запротестовала Лилиан, — пожалуй, во всем цивилизованном мире не найдется места более скучного и безопасного, чем Стоуни-Кросс-Парк. Я готова съесть собственные туфли! Какая беда может с нами приключиться?

— Вы умеете сотворить беду прямо из чистого воздуха, — возразила Мерседес, и ее глаза сузились — Вот поэтому я с вас глаз не спущу. Взять хотя бы ваше поведение в прошлый приезд. Удивляюсь, как нас вообще сюда пригласили!

— А я нет, — сухо заметила Лилиан. — Все знают, что Уэст-клиф имеет виды на папину парфюмерную компанию.

— Лорд Уэстклиф, — прошипела Мерседес. — Лилиан, тебе следует говорить о нем уважительно. Это самый богатый лорд Англии, а что касается его происхождения…

— Его род древнее, чем у самой королевы! — произнесла Дейзи нараспев. Все это она уже много раз слышала.

— Самый древний графский род в Британии, что делает его наследника.

— Самым разборчивым женихом в Европе, — закончила сухо Лилиан, насмешливо приподняв брови. — А может быть, и во всем мире. Матушка, если вы всерьез верите, что Уэстклиф может жениться на ком-нибудь из нас двоих, вы просто сошли с ума.

— Она не сошла с ума, — сказала сестре Дейзи. — Просто она из Нью-Йорка…

Там, в Нью-Йорке, людей, подобных Боуменам, становилось все больше. Такие семьи в фешенебельных кругах считали выскочками. Они сумели сколотить крупные состояния в промышленности, на заводах или рудниках, тем не менее попасть в высший свет Нью-Йорка у них не было никакой возможности, а они так жаждали туда проникнуть! Одиночество, обида — вот что питало амбиции Мерседес.

— Мы заставим лорда Уэстклифа забыть ваше прискорбное поведение во время прошлого визита, — сурово объявила Мерседес. — Вы будете вести себя скромно, тихо, прилично.