Гидеон решил подождать некоторое время, прежде чем забрать своих девочек домой — надо было дать Дебби время наговориться с Кейт. Съехав с парома, он некоторое время следовал за машиной Кейт, потом снова повернул к морю. Дебби очень волновалась, сможет ли Кейт преодолеть себя и приехать, и очень некстати, что ему пришлось оставить у нее дочек именно сегодня, но выбора не оставалось.

Большой паркинг на набережной был практически пуст — ничего удивительного для этого времени года. Дождь усиливался, а значит, задуманная для обретения душевного равновесия прогулка по галечному пляжу становилась невозможной. Гидеон включил радио и стал смотреть на волны. Тут, без сомнения, самое прекрасное место в мире, теперь он даже и представить себе не мог жизни в другом месте; а ведь прежде он столько лет провел в городах, где люди живут в ужасающей скученности. И вертятся как белки в колесе, не имея времени на полноценное общение друг с другом. Взять, к примеру, хоть Кейт Симмондз. Она заработалась до того, что, похоже, перестала понимать, что в жизни важно, а что — нет.

Его мысли снова вернулись к молодой женщине, которую он встретил на пароме. Выглядела она почти такой же красавицей, как и на экране, разве что прическа чуть менее безукоризненная.

На экране телевизора Кейт выглядела более властной и более жизнерадостной — просто само воплощение жизненного успеха. Женщина из плоти и крови оказалась более сложной, ранимой. Да, Кейт Симмондз всегда была очень ранимой.

И красивой.

Непонятно, откуда пришла эта мысль. Она красавица. Мягкое, умное лицо, живые, теплые глаза. Гидеону снова вспомнился ее взгляд — ее глаза могли смеяться, когда все лицо оставалось бесстрастным. А с каким обожанием она раньше смотрела на него! Правда, это оказалось довольно неудобным — сделаться предметом страстной любви девочки-подростка. Гидеон снова улыбнулся, вспомнив об этом.