Гидеон улыбнулся:

— Несомненно, худший кофе на планете! Ты разве забыла?

Кейт слабо улыбнулась.

— Скажи, ты по-прежнему владелец «Гостиницы на набережной»?

— Да, и в путеводителе «Мишлен» нас несколько лет назад даже отметили одной звездой. Теперь надеемся получить вторую.

Надеемся. Бэбс правильно сказала ему, что он так, много работает, только чтобы забыть о своей боли.

— Потрясающе.

— Да. — Гидеон опустил голову. Это было потрясающе, это было делом всей его жизни. Их жизни — его и Лоры. Без нее затея казалась бессмысленной. — Лора и я… мы всегда надеялись… Тогда это казалось важным, но…

Кейт поспешно отвернулась, чувствуя себя так, словно ей приходится идти по минному полю — Гидеон был просто воплощением боли. Она понимала, что он без колебаний пожертвовал бы своим бизнесом, если бы только мог вернуть любимую жену… Молчание затянулось, и Кейт быстро спросила:

— Сколько теперь твоим детям?

Не успев еще произнести фразу, она уже пожалела, что открыла рот — возраст старшей девочки она знала и так.

— Джемайме пять. — Да, во время последнего приезда Кейт на остров Лора была беременна и просто сияла от счастья. Видеть это было нестерпимо больно. — А Матильде три.

Кейт видела, что Гидеон низко наклонил голову, точно невидимая тяжесть сгибала его шею. Затем взял свою чашку и отпил кофе не моргнув глазом — просто подвиг для человека, досконально разбирающегося в тонкостях изысканной кухни.

— Красивые имена.

— Лора… — Его голос дрогнул. — Лора сама их выбрала. Я придумывал имена для мальчиков. Мы надеялись, что будут еще дети… — Он пожал плечами, и Кейт почти физически ощутила новую волну отчаяния, охватившую его. — Но этому не суждено случиться. А у тебя есть дети?

Кейт вздрогнула. Впрочем, это вполне естественный вопрос, и когда-нибудь она привыкнет отвечать на него.

— Нет, у меня нет детей.