Тот кивнул в знак понимания, потом снова перевел взгляд на дом.

— Я приехал бы раньше, но был в больнице. Только вчера прочел ваше письмо.

Теперь его бледность и новая одежда стали понятны.

— Должно быть, вы долго болели?

— Я три года был в коме, — рассеянно ответил он, все еще хмуро разглядывая дом. Им овладело такое чувство, словно все, что было хорошего в его юности, оказалось разрушено.

Рокси едва удержалась, чтобы не ахнуть. Жизнь в подвешенном состоянии... Карта Повешенного! Радуясь, что его внимание занято другим, она постаралась взять себя в руки.

— Сочувствую вам.

Эрик отметил ее минутное волнение — он был натренирован никогда ничего не упускать, — хотя у него еще не совсем прошел шок от открытия, что он потерял три года жизни.

— Планируете снова устроить приют, когда приведете дом в порядок?

Рокси оглянулась через плечо на дом.

— Нет. Дом мне завещан, но душой приюта была Мод. — Она воинственно вздернула подбородок. — Пожертвования, на которые существовал приют, присылали лично ей. Больше всего жертвовали местные жители, и они дали мне понять, что теперь, когда Мод ушла от нас, они не будут помогать. К тому же пожертвований едва хватало на оплату счетов, а присоединиться к государственной системе детских домов Мод не соглашалась. Она хотела, чтобы мальчики могли оставаться здесь, не боясь, что какой-нибудь бюрократ вдруг ни с того ни с сего вышвырнет их отсюда. Моя работа в городе позволяла оплачивать то, на что не хватало пожертвований. Но теперь, без Мод, я не смогла бы содержать приют на одно свое жалованье. К тому же, пока я на работе, некому было бы присматривать за мальчиками.

— А что стало с теми, кто был здесь?

На глазах Рокси показались слезы.

— В последние три или четыре года Мод в основном брала ребят из честных, работящих семей, у которых просто были трудные времена. По соглашению они должны были забрать детей, когда у них появятся для этого средства. Им было нелегко взять детей сейчас, но по крайней мере этим ребятам дома рады. Но был один, Джейми Гордон... его оставила здесь бабушка с бумагой, по которой все права на опекунство переходили к Мод.