Энни закрыла глаза, вспоминая свой любимый сон. Хозяин дома, ее дорогой ковбой, вспотевший и голодный, входит в дверь с охапкой дров для камина. Умывшись, он хочет поцеловать ее, и не только поцеловать... Но она напоминает ему, улыбаясь, что остывает замечательная яичница...

– Но я, наверное, обманулась, Джем? – Она прильнула к своему новому другу, сердце защемило от боли. – Этот дом совсем не такой, как я ожидала. И хозяин тоже.

Пес заскулил и сочувственно лизнул ее в лицо.

– Спасибо, – грустно улыбнулась она овчарке. – Приятно, что хочешь мне помочь. Но все сложнее. Твой хозяин, кажется, не помнит меня. Или не хочет вспомнить.

Энни теснее прижалась к собаке, стараясь отогнать паническое настроение. Что она будет делать, если Чейс откажется помочь? Отдаться на милость иммиграционной службе? Она слышала ужасные истории о нелегальных приезжих, которых содержат, как скот, в специальных лагерях месяцами, а потом депортируют. И даже если это не так, она вряд ли сможет остаться в стране, если не докажет гражданство.

Энни похолодела. Назад в Коста Браву? После кошмара последних пяти лет? Она отпустила собаку и вскочила на ноги. Волнующая тошнота подступила к горлу.

– Я не допущу этого, Джем. Никто не сможет отправить меня туда.

Трясясь от озноба, она забралась в постель. Когда она ела последний раз? Несколько часов назад? А может быть, дней? Кажется, она потеряла счет времени. Все поплыло перед глазами, напряжение спало. Энни погружалась в сладкое забвение. Падая в полном изнеможении, она, бывало, засыпала в парках и на автобусных стоянках. Но сейчас она не могла позволить себе расслабиться, нужно проснуться и собраться с мыслями.

– Что мне делать? – спрашивала Энни собаку, сидевшую у кровати. Та смотрела участливо, ее огромные глаза были печальны.