– Проходи! – Лицо Валентина сияло улыбкой. – Мы как раз ужинать садимся. Тебя вот ждали…

Из кухни умопомрачительно пахло выпечкой. Снегирева знала, что Ирина Антоновна очень вкусно готовит, особенно ей удавались всякие пироги. Но Гале показалось, что сейчас совсем неподходящее время для стряпни, учитывая, что у больной температура под сорок. Неужели это Валентин решил ее удивить?

Снегирева поставила на пол пакет с фруктами, вручила коробку с тортом Валентину.

– Ну как мама? – поинтересовалась она, прежде чем снять кроссовки.

Тут из кухни вышла сама Ирина Антоновна, в пестром фартуке, держа в руках рукавички-прихватки. Она совсем не выглядела больной, если бы не яркий румянец на щеках.

– Галочка, здравствуй, дорогая! – приветливо улыбнулась Ирина Антоновна. – А я, как узнала, что ты к нам в гости собираешься, решила твой любимый пирог с капустой испечь. Ты ведь не так часто у нас бываешь, – добавила она с легким сожалением в голосе.

– Я-то думала, вы в постели лежите с температурой, как все нормальные больные, а вы пироги с капустой печете! – возмутилась Снегирева.

– Вот и я ей то же самое говорю, – недовольно пробурчал Валентин.

– Ой! – Ирина Антоновна беззаботно махнула прихваткой. – Ненавижу в койке валяться… Подумаешь, температура подскочила! И потом, мне уже гораздо лучше, – заверила она, помолчала немного и, взглянув на сына, расплылась в счастливой улыбке: – А Валик мой не парень, а золото! Такой заботливый, внимательный…