- В любом, - заверил Худорожков.

И тут же доказал сказанное. Оказывается, ему было известно, к кому и с каким делом я собирался ехать. Он брался решить это дело вместо меня и привезти сюда положительный результат. Он брался также привезти мне в подарок из Средней Азии фрукты, овощи, рыбу, мясо, черта, дьявола и вообще все, что я пожелаю. Ему очень надо было съездить в тот самый город, и немедленно, потому что один из его родственников, которому он многим обязан в жизни, сейчас в плохом состоянии и просит его навестить. А ехать за свой счет... он не миллионер.

- У тебя там разве есть родственники? - изумился я.

- А ты не знал? Дядя моей мамы со стороны её папы. Замечательный старик. Попал туда во время войны с фашизмом, да так и остался.

- Гм... - задумался я.

- Филипп! - воззвал Худорожков и простер ко мне руки. - Выручи. Я в долгу не останусь.

- М-да, - почти согласился я. - Но я уже начальству обещал...

- Беру на себя, - заверил старший инженер.

Конечно, устоять против такого мощного натиска я не мог и решил, что, в крайнем случае, съезжу в Среднюю Азию как-нибудь потом. На досуге.

Вечером Худорожков пришел ко мне домой благодарить за отзывчивость к чужим горестям. Он был приятно оживлён, доволен жизнью и теперь уже обещал привезти из командировки всё вышеперечисленное, плюс золотое яблочко на серебряной тарелочке. Механический календарь с воткнутыми в него пишущими ручками, стоявший на моем столе, восхитил его и он решил, что повезет такой же точно маминому дяде. Я сказал, что купил его в магазине "Рамона" по улице Розы Люксембург, двенадцать, опасаясь, что он может запросто календарь у меня выпросить. И сильно удивился при этом: зачем умирающему дяде его мамы нужен календарь до двух тыщ двадцать пятого года? Но вслух удивления не высказал.

На следующий день позвонил мой начальник и выразил сожаление по поводу моей, э-э... уступчивости. Я ответил, что в следующий раз не уступлю никому. И никуда. Хоть на Северный полюс. Он заметил, что следующего раза может и не быть.