С правой стороны от окна висел, прилепившись к стене, человек.

Так мне показалось в первый момент. Потом я увидел, что ноги у человека расставлены, одну он водрузил на мой подоконник, а другою опирался на решётку балкона. Не нашего балкона, соседнего, принадлежащего Худорожкову. Вверх, к крыше, от его пояса уходила верёвка. Голова человека, почему-то в каске, была повёрнута в сторону, он обозревал балкон, а руками упирался в стену.

Разглядевши всё это за краткий миг, я в следующий же миг сообразил, что положение незнакомца на стене не очень удобное, и я имею перед ним преимущество. Тогда я подтянул отвисшую от изумления челюсть и сквозь зубы тихо поинтересовался:

- Какого дьявола надо?

Человек молча повернулся, молча взглянул на меня, оторвал руку от стены и опять же молча сунул её в карман. И только когда потащил её назад, я понял, что дальнейшее промедление чревато опасными последствиями. Тут же выкинув руку, я ударил его топором по ботинку. Мгновеньем спустя над моей головой раздался хлопок, а человек сказал проникновенным голосом:

- О, с-сука!

И его нога соскользнула с подоконника.

Что было дальше - я не знаю, ибо со всей возможной быстротой втянул голову внутрь комнаты. Потому что заподозрил, что хлопок над нею был выстрелом из пистолета с глушителем.

За окном раздался хриплый голос, произнесший:

- Давай! Скорее!

И потом что-то похожее на "ё-пэ-рэ-сэ-тэ... "

Потом по стене снова зашуршало, послышалсяя стон, на крыше кто-то завозился и, наконец, всё стихло. Подрагивающими руками я захлопнул окно и закрыл его на задвижку.

- Что случилось? - спросила бодро жена, спавшая в другой комнате. Если её что-то будило, она всегда просыпалась мгновенно.