— Аминь, — ухмыльнулся Констанс.

Что ж, если она намерена ненавидеть его до конца поездки, — это ее право. Только странно, что этот ее Поит даже не поинтересовался, в чем собственно дело. Тем более что сдержанная Гермия обычно не проявляет таких эмоций по отношению к посторонним людям. Хотя… Констанс не видел ее уже больше года. За это время многое могло измениться…

Подхватив чемодан и стараясь не глядеть в горгоньи глаза Гермии, Констанс поднялся по трапу самолета.

Пока этот белобрысый красавчик переговаривался с пилотом — странноватым с виду парнем с торчащими во все стороны волосами, Констанс уселся на сиденье, укрытое бежевым чехлом, и понял, что снова невероятно хочет курить. По привычке, он нашарил в кармане голубой рубашки серебряный портсигар, но вспомнил, что Гермия может его увидеть.

Лучше не вытаскивать портсигар при ней. Не может быть, чтобы она его забыла. Это повлечет за собой лишние домыслы. А Констансу совсем не хотелось, чтобы бывшая жена упрекнула его в чрезмерной сентиментальности. Так что лучше спрятать этот портсигар куда подальше до конца их поездки. Она еще не успела начаться, а Констанс уже думал о возвращении.

Краем глаза он покосился на Гермию и Пойта. Да, парень — красавчик, не без ревности подумал он. В самый раз для Гермии. А она ни капельки не изменилась за то время, которое они не виделись. Хотя, нет, стала еще красивее. Соломенно-золотые волосы стали еще длиннее, дымчато-зеленые глаза с оправленным в золото зрачком — еще выразительнее, а рот, ее милый ротик с очаровательно вздернутой верхней губой — еще соблазнительнее.

Констансу вдруг захотелось, чтобы она улыбнулась. Чтобы заиграли ямочки у нее на щеках, которыми он когда-то имел счастье любоваться. Теперь ее улыбки будут принадлежать этому тюфяку Пойту, а на него она, иначе как с неприязнью, едва ли посмотрит… Какой же ты все-таки олух, Констанс Флэтч! Лететь на Бали с бывшей женой и ее новым мужем! Сложно представить себе что-нибудь глупее…