Дилан вдруг вспомнил ту теплоту, которую увидел в ее глазах, когда они столкнулись на тротуаре, а потом теплота сменилась странной настороженностью...

Но если она сказала правду и он действительно отец ребенка, то они оба несут ответственность, и разумно будет, если между ними установятся прежние отношения, какие, возможно, были у них до этого случая.

Однако, вернувшись недавно из госпиталя к себе в комнату, он не смог найти хотя бы какую-нибудь мелочь, вещицу, записку, которая напомнила бы ему о присутствии в его жизни женщины.

Что-то здесь не так.

Дилан вздохнул и закрыл лицо руками. Загадка покрытого мраком прошлого неожиданно повернулась к нему совершенно непредвиденной стороной.

Инстинктивное чутье и письма, найденные в почтовом ящике, невольно всколыхнули память лишь о Грейс-Харборе.

Нет, ситуация уже во многом помогла ему, а несколько часов пребывания в этом городе позволили сделать немало открытий, но, правда, не таких, как признание Мэгги, повергнувшее его в шок!

– Но вы помните хотя бы... что-нибудь? – Голос девушки прервал затянувшееся молчание.

Что-то похожее на улыбку тронуло губы Дилана, когда он покачал головой. Он встал и заходил по комнате.

– Хотелось бы верить тому, что вы сказали. – В голосе его была печаль. – Странно то, что, придя в себя и вернувшись из госпиталя, я, как оказалось, не забыл те обыденные дела, которыми занимается каждый человек, возвратившийся после долгой отлучки домой, все то, чему он научился в процессе своей жизни. Но от меня ускользает что-то другое, личное, мое прошлое, личные связи, то, кто я сам... Именно все это стерлось из памяти, исчезло... – Он внезапно остановился перед Мэгги. – Я растерялся... словно меня бросили в океан без всякой надежды на спасение. А мне остается лишь держать голову над водой, чтобы не захлебнуться...