Проклятье! Чего бы он не отдал за то, чтобы уснувшая память проснулась! Скрипя зубами, Дилан собрал все свои силы, пытаясь хоть что-то вспомнить.

Одного его желания было недостаточно, он убеждался в этом уже не раз. Врачи советовали ему целиком положиться на собственные инстинкты, прислушиваться к тому, что происходит в нем самом, в его мыслях, восприятиях. Сейчас в нем все кричало: «Беги за ней!»

Более не сомневаясь, Дилан поспешил по аллее вслед за Мэгги и настиг ее, когда она еще не успела закрыть за собой дверь.

Ему трудно было понять ту сумятицу чувств, которую он увидел на лице девушки.

– Подождите, не уходите, я сожалею, что так расстроил вас, но мне действительно необходимо поговорить с вами... – Дилан умолк, дыхание его прерывалось, ему не хватало воздуха, и он с облегчением втянул в себя аромат расцветших роз на клумбе под окном.

Но внезапный озноб потряс его тело, в глазах потемнело, резкая боль стянула обручем голову. Дилан рухнул на колени, как солдат, скошенный снайперской пулей. Кругом все замелькало, как в калейдоскопе. Сердце Дилана билось, словно было готово выскочить из груди. Глаза невыносимо жгло, и он закрыл их ладонями, испугавшись, что теряет сознание.

– Что с вами? Вы больны? – слышал он взволнованный женский голос, но не мог вымолвить ни слова. – Вы в состоянии подняться? – продолжал спрашивать тот же голос, и чьи-то руки осторожно пытались помочь ему.

Наконец Дилан кое-как встал. Ноги были как ватные, и он едва смог удержаться на них. Мэгги помогла ему войти в дом. Случилось что-то пугающее, непонятное.

– Я вызову врача, – сказала она и, проведя его в просторную гостиную, усадила в первое попавшееся кресло.

– Нет, не надо врачей! – голос Дилана был решителен. Он столько перебывал у врачей за эти месяцы, да и боль в глазах постепенно утихала.

Наконец Дилан с облегчением поднял веки и увидел перед собой чьи-то встревоженные глаза. На мгновение они показались ему знакомыми.