Стефани понизила голос, но Бритт и так догадалась, что последовало дальше.

Она стояла у приоткрытой двери, и ей казалось, что мир вокруг рушится. Боль, пронизавшая ее, была такой острой, что Бритт согнулась пополам и прижала руки к груди.

Как странно! Когда она слышала, как люди говорят, что у них «разрывается сердце», это всегда казалось ей цветистым выражением и только. Теперь же она сама испытывала подобное чувство, причем не в груди, а где-то в животе.

Но, как ни странно, благодаря этой физической боли словно пелена спала у нее с глаз, а сознание прояснилось. Все вдруг встало на свои места — и то, что секс постепенно отходил в их браке на второй план, и то, что Крейг последнее время стал необычно молчалив и холоден. Временами он смотрел на жену как на незнакомку, как будто удивлялся, почему эта женщина живет рядом с ним и спит в одной постели.

А в те вечера, когда он говорил, что задерживается на работе… чем он на самом деле занимался? Часто в эти дни и Стефани не было дома — предполагалось, что она встречается с друзьями. Действительно ли они занимались любовью только днем или Крейг был так ненасытен в жажде обладания этим гибким, стройным телом, что встречался со Стефани и по ночам?

«О Господи, как больно, как невыносимо больно, — подумала Бритт. — Какой же я была дурой!»

Правда лежала на поверхности, прямо перед ней, но она предпочитала делать вид, что ничего не замечает, отказывалась признаться в этом себе самой. Ну что же, теперь признаться придется. Надо научиться как-то жить с этим…

Крейг любит Стефани. Как только он наберется мужества, он попросит Бритт дать ему развод. Не об этом ли он собирался поговорить с нею сегодня вечером?