Что-что, а справиться с устройством званого обеда на несколько персон она была просто обязана, даже если для этого ей пришлось засучить рукава и почти все блюда приготовить самой. Правда, упоминать об этом в присутствии гостей Бритт не осмелилась бы.

Несколько лет назад, вскоре после их с Крейгом свадьбы, Юнис как-то отозвала невестку в сторону и попросила, чтобы та особенно не распространялась о том, что до замужества работала во французском ресторане.

— Этим ведь нечего особенно гор… то есть я хочу сказать — это такая прозаическая профессия. Вы не согласны? — изрекла Юнис. — А Крейг уже добился определенного положения в городе, который — не забывайте, моя дорогая! — в свое время основали именно Дугласы.

Слова свекрови больно ранили Бритт, как и многое другое из того, что она говорила, хотя определенный смысл в них, безусловно, был. Жене многообещающего молодого юриста, которому — если сегодняшний вечер пройдет удачно — будет предложено почетное место младшего партнера в преуспевающей фирме, и в самом деле не пристало упоминать о том, что ее отец был всего-навсего поваром, пусть даже маэстро своего дела…

Такси остановилось. Бритт очнулась от своих невеселых мыслей и принялась собирать сумки и пакеты. Расплачиваясь с водителем, она окинула взглядом величественное здание, буквально нависавшее над ней в лучах вечернего солнца, играющего на белом мраморном портике.

Торопливо поднимаясь по широким ступеням, Бритт вдруг подумала — как странно, что она никогда, даже мысленно, не называет этот дом «своим», «нашим» или хотя бы «домом Крейга». Нет, дом целиком и полностью принадлежал свекрови, начиная от дорических колонн портика и кончая обставленными изысканной мебелью комнатами, хотя Крейг прожил в нем всю жизнь и когда-нибудь, несомненно, унаследует его после кончины матери.