– Я… я…

– Я заплатил за право надеяться, что ты выполнишь свою часть уговора, – зло продолжал Филипп. – Попробуй-ка начать отлынивать, и я буду стоять над тобой с секундомером! И если ты плохо думаешь о Дайане, то ты пока еще ничего плохого не видела!

– Как я рад тебя видеть! – вскричал Келвин, приветствуя Одри на пороге своей квартиры.

А уж как Одри-то была рада! Она застенчиво улыбнулась Келвину, который в ответ пребольно ткнул ее в плечо и жестом пригласил в кухню.

– У меня друзья пару дней гостили. Смотри, какой после них беспорядок! – пожаловался он.

– Сейчас от него и следа не останется! – с жаром воскликнула Одри.

Келвин пристально посмотрел на нее и слегка нахмурился.

– Ты изменила прическу, косметику или что-то в этом роде?

– Нет… я не пользуюсь косметикой.

– У тебя щеки порозовели. Ты выглядишь такой симпатичной. – Келвин недоуменно покачал головой по поводу подобной метаморфозы, затем опять нахмурился, словно удивляясь, что смог заметить это, и удалился, оставив Одри расчищать авгиевы конюшни.

«Такой симпатичной»… Ошеломленная впервые услышанным от Келвина за все время знакомства комплиментом, Одри с мечтательным выражением на лице застыла посреди неубранной кухни. У нее порозовели щеки? Возможно, очистительная диета уже начала действовать! Наконец-то Келвин заметил, что она принадлежит к прекрасному полу…

Вдруг ощутив себя женщиной и почувствовав, что ее жизнь может чудесным образом измениться, Одри поклялась себе, что завтра с раннего утра отправится в спортивный зал и станет усиленно заниматься. Мурлыча себе под нос какую-то веселую песенку, она вымыла посуду, протерла пол и почистила плиту.

– Не понимаю, как это тебе удается! – восторженно воскликнул Келвин, заглянув в кухню. – Что бы я без тебя делал, Одри?

Словно засохшее растение под животворным действием воды и солнца, Одри расцвела улыбкой.

– Я ухожу, но ты можешь не торопиться домой, – продолжал Келвин. – Если у тебя найдется время пропылесосить гостиную, я буду тебе весьма признателен.