– Кто такой Келвин? Твой приятель? – спросил Филипп, и нотки неприязни прозвучали в его низком голосе.

– О, у меня нет приятеля… Келвин просто… просто… ну, он… – Одри вдруг стало трудно подобрать точное определение своим отношениям с Келвином, ибо сегодня вечером у нее вновь появилась смутная надежда, и назвать сейчас Келвина просто другом означало снова признать свое поражение.

– Кто такой Келвин? – нетерпеливо повторил Филипп.

– Келвин Хилл… Я люблю его, но он пока не обращает на меня никакого внимания, хотя, возможно, уже подошел к той черте…

– Я тоже приближаюсь к черте… – сквозь зубы процедил Филипп.

Одри с грустью вздохнула и опустила плечи.

– Думаю, пока я должна называть Келвина просто другом.

– Одри, я задал тебе конкретный вопрос и вовсе не просил делиться своими девичьими секретами, – ледяным тоном сказал Филипп. – Надеюсь, с ним ты ведешь себя более осмотрительно, чем со мной. Мне вовсе не хотелось бы узнать, что ты сообщила ему о нашем с тобой уговоре.

– Келвин не беседует со мной на подобные темы. – Радужное настроение, появившееся у Одри сегодняшним вечером, понемногу улетучивалось. – Мы не делимся…

– Тогда, видимо, у него есть голова на плечах. – Филипп бросил на нее раздраженный взгляд. – С тобой невозможно беседовать на серьезные темы. Ты постоянно витаешь в облаках!

Выходит, в созданном себе Филиппом Мэлори мире нет места чудесам или любви. Он реалист до мозга костей, ему неведомо, что значит мечтать. Этим он, конечно, многого себя лишает, подумала Одри, решив не принимать близко к сердцу его критику.

Неожиданно дверь комнаты, из которой появился Филипп, снова открылась. Оттуда выглянула роскошная брюнетка в элегантном алом платье и, скользнув безразличным взглядом по Одри, спросила: