Словно обжегшись, Одри отдернула руку и с искренним раскаянием сказала:

– Я не хотела вас обидеть.

– Обидеть?! – недоуменно воскликнул Филипп. – С чего это ты, черт возьми, вообразила, что…

– Вы вовсе не тот человек, у которого легко просить прощения, не так ли? Я, похоже, все больше и больше роняю себя в ваших глазах. Стоит мне открыть рот, и я несу какую-то чепуху.

– Тогда тебе лучше дать обет молчания, – сухо посоветовал Филипп.

Видимо, я действую ему на нервы, решила Одри, и от отчаяния ее плечи поникли.

– Не сутулься. – Филипп звонко шлепнул ее ладонью по спине, заставляя выпрямиться.

Я ему и впрямь ненавистна, мрачно подумала Одри. Любой мой поступок или фраза раздражают его, а я не привыкла, чтобы ко мне относились с неприязнью. Моя легкая натура не в силах мириться с его мрачным характером. Мы абсолютно разные люди. Его холодность и бесчувственность заставляет меня нервничать и совершать одну ошибку за другой. Мне никогда не удавалось собраться в присутствии Филиппа Мэлори, мозг просто отказывался мне подчиняться…

Заметив, что Филипп бросил опасливый взгляд на ее дрожащие губы, Одри поспешила заверить:

– Я не стану плакать… нет!

– Тебе не удалось меня убедить. – В ее широко раскрытых глазах блеснули слезы, и Филипп неожиданно довольно грубо воскликнул: – У тебя поразительные глаза!

Одри показалось, что окружающий мир перестал существовать. Она утратила способность двигаться, в ее затуманенном мозгу не осталось места мыслям. И в то же время девушка смутно ощутила необъяснимое томление, подобно голодному дикому зверю начавшее терзать ее. От этого ей стало еще хуже, но она не могла пошевелиться, не могла произнести ни слова, не в силах была противиться волшебным чарам.

– Мне и впрямь что-то немного не по себе, – заставив себя наконец отвести взгляд, беспомощно пробормотала Одри и, ничего не замечая вокруг, попыталась отойти от Филиппа.