— Патрик, я знаю: ты сказал, что не хочешь об этом говорить, но я должна спросить… Лаура не потому… Ну, я хотела бы знать… это не потому, что она не одобряла, что ты проводил так много времени со мной? Я помню, как она расстроилась, когда ты изменил свое первоначальное намерение встретиться с ней в Амстердаме. Ведь я тогда настояла на том, чтобы мы вернулись в Рим еще поработать. Вы не поэтому поссорились, не так ли? Она не… — Рей на минуту остановилась, затем продолжила: — Она не ревновала ко мне, не правда ли, Патрик? Я с ужасом думаю, что я невольно могла стать причиной вашей размолвки.

Патрик сердито рассмеялся.

— Странно, что ты сказала это. Лаура сделала как-то глупое замечание о тебе и обо мне, намекая, что я мог интересоваться тобой.

Лицо Рей стало алым.

— О нет…

— Не надо так смотреть на меня — мы не поэтому расстались! Она использовала это как предлог, и я сказал ей, что не стоит притворяться, будто она верит такому безумному предположению.

С лица Рей мгновенно исчезла краска, и она побледнела.

— Да, конечно, это безумие, — спокойно сказала девушка.

Патрик хмуро взглянул на элегантный белый фасад отеля.

— По всей вероятности, Лаура не могла этому поверить, но упорно искала повод, чтобы убедить себя, что я интересуюсь другой женщиной, — ответил он свирепо.

— О, должно быть, она сошла с ума, если считала, что кто-то другой мог что-то значить для тебя! — прервала его Рей, и он хрипло рассмеялся.

— Я не хотел бы спорить по этому поводу.

Рей спокойно посмотрела на него.

— Патрик, я так…

— Не извиняйся снова, — зарычал он, и она дернулась, как будто он ударил ее.

Резкий гудок заставил их обоих взглянуть на дорогу. В Ницце было тяжело парковаться, поскольку небольшое количество специальных площадок не вмещало всех желающих. Иногда машины стояли вдоль тротуара по две, а то и по три сразу.