Сьюзен оцепенела. Такое объяснение его нездоровья было неожиданным для нее. Ей-то казалось, что после того, как она случайно узнала о подробностях его личной жизни, Каллиган, сам того не подозревая, стал уязвим перед ней. Подобная осведомленность могла в критическую минуту сыграть ей на руку. А тут эта аллергия! Все логично, размышляла она. Каллиган чихал, только когда находился рядом со мной. Так было утром во время регистрации, сейчас и… в спальне его номера. Неужели он знал, что я там? Вдруг он будет меня шантажировать?

Есть ли у него доказательства? Состояние шока не проходило. Губы не слушались ее, и она не могла проронить ни слова.

Чтобы прервать тягостное молчание, Каллиган кашлянул.

— Я еще некоторое время не буду спать. Если вы передумаете и захотите выпить после напряженного трудового дня или просто поболтать, я буду рад. Только не забудьте смыть духи. — Он развернулся и пошел к лифту. Сьюзен смотрела ему вслед, не в силах шевельнуться. Ее лицо неестественно побледнело. Перед тем как двери лифта сомкнулись, Эдвард помахал ей рукой.

Нет, все это не случайно, размышляла Сьюзен. Не может даже самый наглый и бесцеремонный человек так разговаривать с женщиной. Должна быть какая-то причина, чтобы так измываться над незнакомым человеком. Неужели он знает, что я была в его спальне? Неужели знает?

2

— Какая жалость, что у Нормана сегодня выходной, — с досадой сказала Мелани, пытаясь, не повредив нежную мякоть, вынуть косточку из авокадо.

Сестры уже два часа провели на кухне, занимаясь приготовлением фирменных блюд своего шеф-повара, который в это время, устроившись на диване в своей уютной квартире, потягивал виски и лениво гладил кошку.

— Нам бы его золотые руки и умение — был бы шанс ублажить Эдварда Каллигана настолько, чтобы выудить из него все, что нас интересует. Как ни странно, но вкусная еда просто чудеса творит с мужчинами. Уф! — с облегчением выдохнула она, когда косточка наконец выскочила и, упав на пол, покатилась к ногам Сьюзен. Мелани разрезала крупный лимон и обильно полила его соком авокадо, чтобы плод не потемнел и не потерял своей привлекательности. Это был один из кулинарных секретов, которыми иногда делился с ними Норман.