— Опять вы здесь! — На сей раз в его голосе не было ни иронии, ни ноток обольщения, одна сплошная неприязнь. Сьюзен оцепенела и не могла должным образом отреагировать на его "опять".

Конечно, ее гордость была задета подобным отношением, но Каллигана тоже можно было понять, поэтому Сьюзен постаралась не принимать близко к сердцу его слова. Взаимные оскорбления и пикировка отошли для нее на второй план. Она неожиданно поймала себя на мысли, что любуется им. Влажные, зачесанные назад волосы придавали лицу Эдварда мальчишеское выражение. Он не был накачан, как культурист с обложки спортивного журнала, но рельеф его мышц был гармонично прорисован, красивый равномерный загар подчеркивал мужественность всего образа. Сьюзен старалась запомнить все до мельчайших подробностей и вдруг представила себе свое лицо и вытаращенные глаза, в которых, как в открытой книге, можно было прочитать ее мысли. Она смутилась и заговорила скороговоркой:

— Мне очень жаль, что так получилось, но я звонила и стучала. Никто не ответил, и я решила…

— Я и не мог ответить. Я был в ванной. — Голос Эдварда прозвучал сухо и безразлично. При этом он почему-то не делал никаких попыток надеть трусы или халат. — Если не ошибаюсь, я приглашал вас вчера. На сегодня мы не договаривались.

Осознав, что он имеет в виду, девушка покраснела.

— Вы не так поняли. Горничная должна была привести в порядок ваш номер…

— Так почему же не привела? — Его темные широкие брови удивленно приподнялись, а голубые глаза впились в Сьюзен.

Так почему же вы не оденетесь? — про себя передразнила она Каллигана Абсолютное отсутствие комплексов. Или он привык так вести себя с женщинами? Может быть, эпатирует меня, проверяет реакцию? Если так, то я его оценила.

— Потому что сегодня я заменяю горничную. У нее много работы в баре. Мы распределили обязанности, чтобы не было заминок. В отеле сегодня меньше обслуги, чем в будние дни.