Сестры остались в неведении, что привело его в их отель: то ли хлопоты за Дэвида, то ли гостиничный бизнес, то ли чистая случайность. Он тщательно скрывал мотивы своего приезда и напоминал им профессионального работника спецслужб. Одно было ясно: он разбогател именно благодаря своему удивительному таланту общаться с людьми, брать от них как можно больше и ничего не отдавать взамен.

— Не переживай, Мел, — успокаивала сестру Сьюзен, протягивая ей чашечку кофе. — Согласись, что мы переоценили свои силы, но полным провалом этот обед тоже не назовешь.

Мелани подняла на нее глаза. Она выглядела совершенно несчастной.

— Но, Сюзи, как ты не понимаешь, я чувствую себя одураченной. Я проговорила с ним четыре часа, ты чуть меньше, и мы не узнали ровным счетом ничего.

Мел была права — тут было от чего прийти в уныние. Каллиган просидел с ней до полуночи. Сьюзен успела полтора часа подежурить в холле у конторки регистрации, а вернувшись, застала их в той же гостиной, в тех же позах мило беседующими. Напоследок Эдвард увлеченно рассказал им о своей поездке в Россию. Сьюзен слушала с интересом, а Мелани совсем сникла и клевала носом.

— Послушай, Мел, во всем нужно искать положительные стороны. Будем считать, что мы наладили с ним контакт. Возможно, скоро Каллиган захочет пригласить нас куда-нибудь. Нам будет уже легче общаться, и в конце концов мы найдем способ говорить с ним на равных.

— Сюзи, разве ты не понимаешь, что это практически невозможно?

Конечно, в глубине души Сьюзен понимала, что это правда, но ей любой ценой хотелось приободрить сестру, вселить в нее надежду.

— Дорогая Мел, а почему ты сама не хочешь связаться с Дэвидом?

— Я не могу! — с отчаянием в голосе возразила Мелани. Она вся как-то съежилась, побледнела и стала похожа на маленькую птичку, — Он мне такого наговорил! Язык не поворачивается повторить.