В результате своей неблаговидной операции Сьюзан сделала вывод: по какой бы причине Эдвард Каллиган ни находился в ее отеле, он вряд ли станет разбрасывать вокруг или оставлять в карманах пиджаков бумаги, порочащие его репутацию. А вот если ее, Сьюзен, застанут в номере за обыском его одежды или портфеля, который он все-таки унес, могут возбудить уголовное дело. Глупо было и приходить сюда, не придумав хоть какой-нибудь причины. Правда, теперь, когда никакой опасности не было, ее так и подмывало пошуровать в его вещах.

— Ну как, что-нибудь нашла? Что-нибудь по поводу развода? — спросила Мелани, когда Сьюзен спустилась в холл. В ее вопросе слышались нетерпение, страх, надежда на лучшее. На первый взгляд, ничто не говорило о кровном родстве этих двух женщин. Младшая пошла в мать. Небольшого роста, хрупкая, почти прозрачная бледная кожа и короткие светлые волосы — все это делало ее похожей на девочку-подростка. Сьюзен, напротив, была копия отца. Рыжеволосая, пышущая здоровьем красавица. Волевая, с характером, полная жизни. Сестры перешли в уютную гостиную, которая была их рабочим кабинетом и комнатой отдыха одновременно. Она была спроектирована так, что находилась в самом дальнем отсеке здания, чтобы администрацию понапрасну не беспокоили.

— Объясняю еще раз. — Терпение Сьюзен было на исходе. — Я ничего не нашла, потому что в шкафу было темно. А если серьезно, подумай сама, Мел, — Эдвард Каллиган птица слишком высокого полета, чтобы кто-то мог поручить ему вести своибракоразводные дела или за чем-то посылать в наш отель. И твой Дэвид даже на правах школьного друга вряд ли решился бы на такое. Каллиган из тех людей, которые и пальцем не шевельнут, если это им не выгодно. А что ему до тебя и Дэвида?