- Слушай, а что я такого сказала?

- Достаточно, чтобы разозлить меня!

Молчит.

- Джас?

Молчит.

- Джас… Что ты там делаешь?

- Молчу, чтобы не злить тебя.

Она доводит меня до белого каления, но мне сейчас очень нужно переговорить с ней, и я продолжаю:

- Мне так надоело сидеть дома. Представь, я хочу обратно в школу. Как там, на нашей родной зоне? Какие спли [2]?

- Да так, все как всегда. Тошнотная П. Грин разнесла стул: ножки - отдельно, спинка - отдельно.

- Да ну? Она что, впала в буйство?

- Куда ей! Сидела на нем и уминала свой завтрак. Батончик «Марс» размером с сам Марс, что на небе. В общем, дозавтракалась. И тут появились Близняшки-бумер и запели ей «Кто это, кто это съел пирожок?» У П. Грин от страха обвалился стул, а потом пришла Спичка и прочитала нам лекцию о милосердии. Ну, про издевательство над обделенными судьбой и все такое.

- Ну и как ее многоэтажный подбородок? Трясся, как холодец?

- Ага. Прямо желетрясение в Подбородок-сити.

- Класс. Вы там по мне хотя бы скучаете? Вспоминаете обо мне?

- Да вроде нет.

Прелестно. Но, уверяю вас, у моей близкой подруги есть и куча достоинств.

Например, она встречается с родным братом моего Бога Любви. Я спросила:

- Джас, а Робби ничего не говорил твоему Лапе… то есть Тому (это Джаскин парень) обо мне?

- Мм… Дай подумать.

Послышалось шмыганье носом. Потом какие-то чавкающие звуки. Это она опять что-то захомячивает?

- Джас, прекрати жевать!

- Это я кончик ручки сосу, пытаюсь вспомнить.

Блин, вот тормознутая. Не подруга у меня, a le idiot какая-то. Не прошло и сорока девяти веков обсасывания ручки, как она объявила:

- Знаешь, что-то никак не припомню!

19.00

Почему же Робби ничего не рассказал про меня Тому? Неужели он не страдает от поцелуйной абстиненции? Или всем целованцам конец?