Ему едва хватило времени заметить ее движение, не говоря уж о том, чтобы его отразить. Ледяная рука с невероятной силой схватила его за горло. Пальцы сомкнулись так крепко, как не сумел бы никто из смертных. Затем с быстротой молнии она нанесла удар в грудь, и Киран упал на колени. Воздух покинул легкие. Женщина шагнула вперед, развернула его перед собой, держа за горло. Теперь она стояла за его спиной, и оба были лицом к лицу с его отцом.

Меч давно выпал из его руки, и безоружный Киран мог только вцепиться в руку вампира в отчаянных попытках освободить горло. Бесполезно — и его охватил ужас от собственной беспомощности. Глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Он пытался глотнуть воздуха, но горло, казалось, было запечатано намертво. А ведь он воин, могучий, суровый, раза в два массивнее ее, но она оказалась намного сильнее.

— Адово создание! — прохрипел Джордан Макей, и женщина, которая держала Кирана с такой легкостью, как будто он тряпичная кукла, рассмеялась. Легкий веселый смех, уместный в бальном зале, а не в сцене жестокой расправы.

— Разумеется. — Ей, кажется, было весело, но голос был холоден как лед. — Но ты отправишься к своему Создателю, зная, что я забрала с собой твоего сына и наследника. Воздаяние за то, что ты убил моего супруга. Полагаю, это справедливо, не так ли?

Киран смотрел, как отец пытается встать. Его же задачей было сбросить ее руку со своего горла. Неудача постигла обоих. Отец упал на пол со слабым стоном отчаяния, а Киран ощутил на шее поцелуй смерти. Первый укус принес ему страшную боль, от которой он, должно быть, умер. Потом оттуда, где в плоть впились клыки, начал разливаться экстатический восторг, постепенно проникая во все уголки его организма. К своему стыду, Киран чувствовал, как тело отвечает, словно в любовной судороге. Потом начал наползать холод — зрение гасло. Последнее, что видел Киран перед тем, как его поглотила тьма, — это слезы в печальных глазах отца; слезы, струящиеся по его бледным щекам.