— Когда?

— Понедельник, «Мариотт-отель».

— Черт! — Франческа скорчила недовольную гримаску в ответ на все ширящуюся лукавую улыбку Ларейна.

— Но вы будете участвовать? — спросил агент с тревогой в голосе.

— Да. — Франческа поднялась, подхватила сумку и перекинула ремешок через плечо. — Все детали — по факсу.

— Какие у вас планы на остаток дня?

— Уединенный пляж, — ответила она, — хорошая книжка и мобильный телефон.

— Не забудьте пляжный зонтик.

Улыбка Франчески была такой же лукавой.

— Он со мной.

Через час, грызя яблоко, она сидела уже под зонтиком, заслоняющим ее от солнца, устремив взгляд на далекую линию горизонта.

С океана дул легкий, прохладный ветерок.

В лицо летели соленые брызги, слышались редкие крики одиноких чаек, парящих над гребешками волн.

Одиночество расслабляло и успокаивало.

Наплывающие воспоминания были подчас болезненны, и, сделав над собой усилие, Франческа вынула книгу и целый час читала, затем достала из сумки банан и персик, вымыла их, щедро поливая водой из бутылки.

Потом занялась телефонными звонками.

Первый звонок — самой любимой подруге, с которой она училась в школе-интернате, делила трудные годы, когда обе они конфликтовали со своими мачехами, бурно переживая последствия сложных семейных взаимоотношений.

Набрав номер, она попала к консьержке, потом к секретарю и наконец рассмеялась в ответ на восторженное приветствие Габби и ее сразу же последовавший вопрос о том, когда они встретятся.

— Сегодня, если вы с Бенедиктом пойдете на выставку у Леона, — весело откликнулась Франческа. Знаменитый владелец галереи был известен своими вечерами, приглашения на которые высоко ценились среди элиты города. — Что? Идете?! Превосходно! Я ужинаю с мамой, поэтому немного опоздаю.