О, необыкновенная власть юной любви, наполненной тысячами крошечных агоний среди экстаза! Стоило Джордану только улыбнуться другой, опоздать на пять минут на свидание у ее общежития, не позвонить – и ее охватывали сомнения.

Они поженились через шесть недель, не думая ни о чем, кроме своей безумной, слепой страсти. Слишком поздно осознала Джини колдовскую власть его музыкального дара и пропасть между его талантом и своей заурядностью.

Чтобы обеспечить семью, Джордану пришлось найти работу в баре, и он пел по вечерам. Он сам писал песни и сам пел их, и с каждым выступлением число его слушателей увеличивалось. Когда его хрипловатый, полный чувственности голос вплетался в страстный ритм музыки, поклонники становились неуправляемыми. На сцене он был чародеем. Робость покидала его. Он оказался прирожденным артистом.

Родители хотели, чтобы он пошел по стопам отца, деда и прадеда – стал юристом, хотя его сердце и талант были отданы музыке. Добропорядочные, консервативные родители Джордана считали предосудительной ту жизнь, которую ведут рок-звезды, и убеждали сына, что только дегенераты вступают на этот путь, а если ты не дегенерат в начале такой карьеры, то непременно станешь им. Родители Джини, принадлежавшие к среднему классу – они владели ранчо, – воспитали дочь в том же консервативном духе.

Однажды теплым субботним вечером Фелиция Бреннер, золотоволосая красавица с вечным калифорнийским загаром, вошла в тот скромный бар на Шестой улице неподалеку от Конгресс-авеню, где пел Джордан. Один из друзей рассказал ей о завораживающем голосе темноволосого, красивого, никому не известного парня. Позже Фелиция рассказывала Джини, что она собиралась только выпить что-нибудь и уйти, но, едва она вошла в захудалый бар, сразу же заметила, как слушатели реагируют на Джордана. От волнения у нее мурашки забегали по коже при звуке истинно мужского бархатного голоса, И она тут же распознала необыкновенный талант певца.