Миссис Флоренс с сожалением посмотрела на Джулию, будто зная, что в один прекрасный день той предстоит сделать столь же мучительный выбор. Как бы девушке хотелось объяснить, что ей никогда не придется выбирать между любовью и долгом… что на самом деле она давно уже замужем и супруг никак не может послужить препятствием для карьеры.

Ранним вечером Джулия потихоньку прокралась в материнскую спальню, расположенную в сумеречном восточном крыле Харгейт-холла. Роскошный особняк в готическом стиле, с высокими трубами и длинными узкими окнами был погружен в полутьму. К выстроенному среди меловых холмов Бакингемшира древнему зданию можно было добраться от ближайшего городка старыми, заросшими травой тропинками, которыми последнее время мало кто ходил. Сейчас в Харгейт-холле царили темнота и тишина. Тяжелая мебель красного дерева и сводчатые потолки затянула паутина.

Очутившись в доме, который покинула два года назад, Джулия мгновенно начала задыхаться. Недаром Харгейт-холл всегда казался ей тюрьмой! Однако девушка преодолела себя и решительно поднялась по лестнице, ведущей на второй этаж, настороженно озираясь и побаиваясь, что в любой момент услышит скрипучий голос отца, приказывающий ей немедленно убираться.

Только самые старые и доверенные слуги осмелились шепотом поздороваться с молодой госпожой. Остальные были смертельно напуганы и держались на почтительном расстоянии. Всем и каждому было известно, что Джулия - нежеланная гостья в Харгейт-холле: отец выгнал ее и запретил показываться в поместье. Однако никому в голову не приходило помешать девушке навещать умирающую мать, Ив Харгейт.

В спальне стоял тошнотворный запах болезни, пота и давно немытого тела. Чуть сморщив нос, Джулия раздвинула занавеси и открыла окно, чтобы проветрить комнату. Со стороны кровати донесся легкий шорох.