— Смотри, я — стриптизерка! — хихикает Клео, засунув горсть бумажек в лифчик и демонстрируя мне свое декольте. Клео — самое причудливое существо на свете и идеальная соседка по квартире, она вполне заслужила долю в моем наследстве. Два года назад, после чудовищного разрыва с одним типом, меня едва было видно из-под вороха мокрых носовых платков, и только она одна поняла, что мне необходимо спрятаться. Все остальные ждали, что я тут же встану на ноги и отнесусь ко всему, как боевая девица из известной песенки (я так и не дождалась, чтобы мое внутреннее «я» вдруг запело: «Я сильнее! Умнее! Смелее!»). Мы тогда с ней были едва знакомы, но она переехала из Шеффилда, чтобы утешить меня и поддержать, пока я умирала от горя, и с тех пор мы — лучшие подруги.
Я думаю, одна из причин, почему мы с ней так близко сошлись, заключается в том, что мать Клео вынашивала двойняшек, но вторая девочка не выжила, и поэтому Клео постоянно ощущала нехватку второй половины. Пока не появилась я. Во мне нашлось все, чего ей не хватало. Вообще-то, она такая хорошая и милая, что я иногда чувствую себя ее темной половиной. Не то чтобы я действительно делала что-то плохое, просто по сравнению с ее вечным искрящимся жизнелюбием, я кажусь несколько угрюмой. Но ей, похоже, это не мешает. Клео немного просит от жизни, и в ответ жизнь дает ей все, что она просит. Мне хотелось бы однажды сделать для нее столько же, сколько она сделала для меня. И все-таки я не хочу, чтобы она украшала драгоценными пятидесятифунтовыми бумажками нижнее белье.