— И, наверное, надо купить пару новых подставок под горячее, — говорю я, глядя на кофейный столик, который Марлон, брат Клео, сделал из двери, найденной на свалке.

— И тогда у нас все равно останется еще четыре тысячи девятьсот восемьдесят восемь фунтов. Тебе надо мыслить масштабнее, — советует Клео.

— Шампанское! — радостно кричу я.

— Слушай, ты до каких чертиков напиться хочешь? — ахает Клео.

— Да нет, я купила шампанское, чтобы отметить, — говорю я и несусь на кухню.

Это шипучка из соседнего магазинчика, на вкус похоже на шерри, который пропустили через старый автомат для газированной воды. (Приличный винный находится дальше, и у меня нет сейчас настроения туда бежать.)

Потянувшись за штопором, вдруг ловлю в окне свое отражение — нечто растрепанно-неряшливое.

— Новый гардероб? — предлагаю я.

— Меня наша вешалка вполне устраивает, — заявляет Клео.

— Очень смешно. Если воспользоваться маминой рабочей скидкой в «Вудвордс»,

— По-моему, у тебя есть уже все виды пижам, известные человечеству.

— То есть?

— Ким, ты никогда из дома не выходишь — я и не помню уже, когда в последний раз видела тебя одетой.

— Ты и сама не ходишь дальше «Фотофиниша», — надуваюсь я.

Когда Клео решила переехать в Кардифф и основать Приют для Эмоционально Неполноценных имени Клео Бучанан, она попросила перевести ее из шеффилдской лаборатории срочной проявки и печати, где работала с тех пор, как окончила колледж, поближе к новому месту жительства, но свободной позиции того же уровня у них на тот момент не было. И, несмотря на то что ей пришлось принять более низкую должность, она согласилась. Как бы там ни было, похоже, отдельные жемчужины летней коллекции Калико — не лучший способ отплатить Клео за ее доброту.