Хотя уже стемнело, Вилли не стал зажигать в комнате свет. Чтобы ориентироваться хватало и узкой яркой полоски из-под неплотно прикрытой двери ванной. Вилли вытянулся в полный рост на простыне и нетерпеливо ожидал молодую жену. Она появилась в полутьме, прекрасная, как богиня. Правда, молодая женщина из стыдливости накинула на себя большое банное полотенце. Протянув руку, нетерпеливый молодой за это махровое препятствие привлек новобрачную к себе. Сначала бережно усадил на кровать, а потом и уложил, опрокинув на спину. Через несколько секунд его твердые губы впились в ее нежный рот. Они не произносили ни слова. Только тяжело дышали. На слова у них просто не было времени. Бригит возбуждала нагота Вилли, и ее возбуждение усиливало его страсть. Он целовал ее груди, живот, постепенно опускаясь все ниже и ниже.

Она стала выгибаться навстречу его поцелуям, тихо постанывая. Чувствовалась, что она действует, повинуясь инстинкту, а не технике любви, которая ей пока еще была не знакома. Наконец настал момент, когда ноги женщины раздвинулись, она была готова принять его...

В свадебное путешествие они улетели сначала во Францию. Париж поразил и очаровал их. К счастью, оба были выносливыми пешеходами. Они бродили по улицам, не обращаясь с вопросами к пешеходам. Их общий французский был весьма посредственным, а немецкий акцент во Франции до сих пор любили далеко не все. Если до интересующей достопримечательности было слишком далеко, они брали такси. Водители лишних вопросов не задавали, их интересовало расстояние поездки и размер чаевых.

Собор Парижской Богоматери заставил молодых предаться серьезным размышлениям о смысле жизни. Монмартр настроил на шаловливый лад. После похода в Лувр им пришлось долго отдыхать — ужасно устали ноги, особенно у Бригит. Они едва добрались до Трокадеро и долго сидели там, наблюдая за прохожими, иностранными туристами, за мальчишками и девчонками, носившимися на роликовых коньках, бесстрашно прыгавшим по ступенькам, которых была добрая сотня.