— А не трудно ли вам выполнять это правило, имея на руках малыша? — Про себя девушка подумала: его ребенок не выглядит заброшенным, видно, что он здоров и радуется жизни. Как ему удается достичь этого? Может быть, у него все же кто-то есть?

Словно отгадав направление ее размышлений, Вилли сказал:

— Для вас пока это теория. Вот заведете своих детей и поймете, в чем трудности, а в чем радости.

Мысль о том, что ей предстоит рожать детей, пока еще удивляла Гизелу. Не так давно перешагнув двадцатипятилетие, она по-прежнему считала, что до этого еще куча времени впереди.

— Значит, вы считаете, что я захочу завести детей?

— Не удивлюсь, если не захотите. Женщины вашего склада не всегда готовы пожертвовать своей красотой и свободой ради такого богоугодного дела.

— Простите, во-первых, какого именно склада, а во-вторых, разве я сказала вам, что не хочу иметь детей?

— Да, этого вы не говорили, во всяком случае мне. Но вы... слишком современная девушка и вряд ли захотите напрягаться, поддерживая в порядке семейный дом. Для этого существуют горничные, не правда ли?

— Вот уж, как говорится, попали пальцем в небо. Я как раз очень старомодна и серьезно стану думать о перспективе завести ребенка только тогда, когда встречу мужчину, который, с моей точки зрения, может быть достойным отцом моим детям.

— Значит, ваш бывший жених не прошел и по этим параметрам?

Гизела не стала отвечать на этот не очень корректный вопрос. Но ее губы скривились в неприязненную улыбку. Она вспомнила рассуждения своего приятеля о том, что беременеть или рожать надо в год выборов, в которых он собирался принять участие. Это, считал он, могло бы принести ему лишние голоса за счет симпатий избирателей, особенно женщин, к подобной ситуации. А Вилли продолжил свои размышления вслух:

— Ваша старомодность мне очень импонирует. Я смотрю на жизнь так же. К тому же мне нравится, что вы выглядите как настоящая леди. На вас дорогие вещи, выбранные с большим вкусом. Это я люблю...