— Господи, неужели абсолютная стерильность тоже ваш пунктик? — В голосе Вилли прозвучало подлинное любопытство. Он внимательно посмотрел на слегка зардевшееся девичье лицо и понял, что «пунктик» у нее совсем другой. Его мужское самолюбие было приятно задето.

Полусерьезно, полушутя Гизела проговорила:

— А вы представьте себе ситуацию: одинокая беззащитная девушка готовит себе скромный завтрак, и вдруг, откуда ни возьмись, появляется...

— ...Страшная дикая тварь... — подхватил Вилли.

— Ну да, вам хорошо смеяться, а я чуть в обморок не упала. Если бы вы так неожиданно не появились, то просто не могу предсказать, осталась ли бы я на этой грешной земле.

— Не скрою, я был просто поражен той картиной, которую застал. Даже не представлял, чтобы человек... ну пусть даже женщина, может впасть в такое состояние. Я считал вас более твердой после того, что увидел некоторое время назад на шоссе. По-моему, тот треклятый журналист был гораздо опаснее маленькой мышки. Однако вы, не колеблясь, вывели его машину из строя!

Лицо Гизелы приняло решительное выражение, когда она мысленно вернулась к событиям того дня и вообще последних недель.

— Я уже сказала: когда надо, я могу быть очень твердой.

Вилли ответил очень серьезно:

— А я уже сказал, что верю в это. Гизела недоверчиво посмотрела на него, потом улыбнулась.

— Может быть, вы и изрядный свинтус, но чувство юмора вам присуще. — Она наморщила носик. — Идите вымойте руки.

У нее был еще один довод, может быть, даже более серьезный, чтобы поскорее отправить его в ванную. Уловив красноречивый взгляд мужчины, девушка вспомнила, что она полуобнажена. Ночная рубашка не скрывала ее прелести, от которых Вилли явно не собирался отводить глаза. А она, пытаясь прикрыть наготу, то ли против собственной воли, то ли в силу природной женской кокетливости, так прикрылась ладонями, что стала во сто крат эротичней и желанней.