— Так бы сразу и сказали, что уединились зализывать раны и копить ненависть к мужской половине рода человеческого!

Девушка стиснула зубы и посмотрела на Вилли с открытой неприязнью.

— Не люблю демонстрировать миру свои личные проблемы.

Тщательно вытерев руки, Вилли передал полотенце хозяйке.

— Если вы думаете, будто я люблю показывать миру свои болячки, то сильно заблуждаетесь! К тому же, мне не кажется, что ваше влечение к жениху было настолько роковым, чтобы отрешиться от всего мира. Нет, вами двигало что-то другое!

У Гизелы от этих слов навернулись слезы на глаза.

— Мне наплевать на ваши домыслы! Думайте, что хотите! Кстати, Гюнтер ничего конкретного мне не предлагал, так, только общие соображения о пользе семейной жизни. И давайте закончим с этой темой. Вы не мой исповедник, я вообще знаю вас недолго и не слишком хорошо...

— Достаточно хорошо, чтобы уже не один раз страстно целоваться со мной. К тому же ваше поведение, увы, не говорит о том, что передо мною женщина, страдающая из-за отвергнутой любви.

А Гизела при этих словах мысленно проклинала свои гормоны, толкавшие ее на безрассудные поступки, но вслух сказала совсем другое:

— Вам, самцам, не дано понять истинную подоплеку женских поступков. — Щеки девушки пылали, губы пересохли. Она физически ощущала на своем лице его взгляд, и ей хотелось ладонями прикрыть лицо и особенно губы, в которые уперлись его жадные глаза. Гизеле чудом удалось подавить свое волнение. Дыхание ее стало ровней. — Если женщина следует своим принципам, а не руководствуется вашими мужскими заблуждениями, ей живется гораздо проще и легче.

— Что бы вы мне ни говорили, вам не убедить меня, будто вы не принадлежите к когорте современных женщин, которые пьют и ругаются, как мужики*. Я приветствую этих амазонок. Соблазнить их легче и быстрей, не надо вздохов на скамейке, дорогих букетов, нелепых обещаний!