Она положила руку ему на плечо, и было в этом искреннем жесте столько эротики, что у Вилли похолодело сердце. Он с трудом смог оторвать взгляд от ее прикрытых тонкой тканью бедер и ягодиц, оказавшихся почти на уровне его рук. Казалось, оставалось только протянуть ладони, и можно будет ощутить все это великолепие. Он опять усилием воли преодолел себя. Взять ее сейчас было бы верхом цинизма и лицемерия!

— Значит, вы один воспитываете Петера почти с первых дней его жизни?

— Да, это так. Не скрою, у меня были сомнения и опасения. Появилось даже намерение отдать его в семью моего бездетного, во всяком случае пока, брата, чтобы малыш рос, зная, что у него, как и у других, есть мама и папа. Но, каюсь, я не смог сделать этого, не смог преодолеть своей любви к Петеру.

Наверное, подумала Гизела, у него довольно непростые отношения с братом. Ведь тот как бы служит ему постоянным укором. У старшего все в порядке, все стабильно, все живы... Неожиданно Гизела, очнувшись от наваждения, воскликнула:

— Нет, все это ни к чему! Нам не стоит затрагивать такие темы. Через некоторое — и весьма короткое — время мы расстанемся и больше никогда не увидимся. — Глянув на ее пылающее лицо, Вилли не сразу понял, о чем это она. Но когда девушка продолжила, то понял ход ее мыслей. А Гизела в искреннем порыве схватила его руку и притянула ее к своей груди. — Чувствуешь, как бьется мое сердце? Это из-за тебя! Как ты мог допустить мысль о том, чтобы отдать мальчика в семью брата? Это было бы настоящим предательством! Ты отличный отец. Отец с большой буквы! Гони такие мысли. Со временем ты встретишь достойную женщину, и Петер обретет вторую мать!

Я знаю эту женщину, хотелось крикнуть Вилли. А мой брат-близнец первым согласился бы с твоими словами. Но говорить продолжала она.

— Твоей жене не могло быть нехорошо с тобой! Даже я в считанные минуты нашего общения пережила рядом с тобой что-то невероятное... — От волнения девушка не заметила, как перешла на интимное «ты».