Не обращая никакого внимания на стоящего без движения мужчину, который, как ей показалось, был одним из тех журналистов-папарацци, что преследовали ее особенно назойливо, Гизела подошла в левому заднему колесу спортивной машины. Потом, повернувшись спиной к автомобилю и примерившись, резко ударила острым каблуком по шине. И сразу же с удовлетворением услышала, как раздалось шипение выходящего из бескамерной шины воздуха.

На лице мужчины появилось изумление, быстро сменившееся выражением злобы.

— Ты что, телка, умом тронулась? — с негодованием завопил он. — Чем тебе помешала моя машина? — Потом мужчина справился с эмоциями и уже гораздо спокойнее спросил: — Так в чем же, собственно, дело? Я что, сделал тебе что-нибудь плохое?

Гизела повернулась к мужчине и внимательно посмотрела на него.

— Да ни в чем, просто пора уже всей вашей братии отцепиться от меня.

Эти слова были сказаны с таким искренним презрением, что даже у закоренелого циника шевельнулась мысль о том, что действительно пора перестать копаться в подробностях семейной трагедии. Вслух же, уже обращаясь к девушке на «вы», журналист произнес:

— Так что же вы собираетесь делать со мной, дорогуша? Пырнете каблуком в укромное место, чтобы я истек здесь кровью? — Он взял Гизелу за руку. — Кстати, я не вожу с собой запаску, а машину свою бросить я здесь не могу...

— Какие-нибудь проблемы? Нужна моя помощь?

Девушка и ее преследователь одновременно повернулись, услышав этот низкий, бархатного тембра голос. В пылу перепалки они не услышали, как неподалеку остановился третий автомобиль, дорогой БМВ.